Метафора загадочна. Она повсюду, но её так порою трудно найти. Она проста, но в ней – целый мир, который ещё никто не постиг сполна.

Не только искусство, но творчество вообще невозможно без метафоры. Поэтому сегодня, когда западное рациональное мышление переживает творческий кризис, на неё возложены большие надежды. Нам важно понять, что такое метафора, какова её роль, и как она возникает.

Метафора проводит связь между двумя различными областями человеческого опыта, одна область представляется средствами другой. Но что является основой и оправданием такой связи? Этот вопрос занимает людей уже не одну тысячу лет и на него, в сущности, давали всего два ответа. Раньше отвечали: метафора связывает две вещи, имеющие общий признак. Сегодня чаще говорят: основой метафоры является сходство структур двух различных областей человеческого опыта.

Но что такое структура? Структура это конструкция из набора объектов и связей между ними. Объекты символизируют вещи, предметы мира, а связи – отношения между ними. Однако, метафора не обязательно отражает предметы – в предметы, а связи – в связи, ей достаточно сходства чистых отношений, “духа” двух областей, сходства их гештальта.

У термина “гештальт” длинная история, но понять его правильно, свободно от структурных суррогатов человеку Запада непросто. Мы настолько приблизимся к истинной сути метафоры, насколько сумеем это сделать.

О гештальте можно говорить по-разному, но кратко: он – антипод структуры. В противоположность структуре, гештальт – цельный феномен, в нем отсутствуют составляющие элементы. Гештальт вне пространственных или временных ограничений, поскольку любая граница или предел – это свойство ограниченных структур. Гештальт это состояние, а не строение вещей. Гештальт можно понимать как совокупность симметрий и асимметрий вещи. Он проявляется как организующий принцип, проявляющийся в каждой вещи многократно. Гештальт можно сравнить с неким силовым полем, придающим целостность вещам. Гештальт и структура - два зеркально противоположных аспекта мира и людям даны две соответствующих модальности восприятия и мышления.

Мы утверждаем, что метафора это движение мысли от прототипа к образу на основании общего гештальта, а не структуры.

В основе деятельности сознания – восприятие. Поэтому для понимания метафоры как феномена мышления нужно обратиться к свойствам восприятия.

Ключевое свойство восприятия – внимание. Из всех доступных для нас сенсорных комбинаций внимание выделяет ограниченный набор. Сенсорная комбинация, оказывающаяся в фокусе внимания, должна соответствовать тому или иному гештальту. Некоторые комбинации обычны, другие редки, третьи вовсе невозможны. Гештальты, доступные восприятию и мышлению человека – это допустимые для него конфигурации внимания. По мере когнитивного развития человек учится различать всё более тонкие конфигурации мира, его сознание осваивает все более тонкие гештальты - и вместе с этим его мир буквально расширяется.

Деятельность сознания разворачивается во времени как последовательная смена фокусов внимания.

Существует два взаимодополняющих типа перемещений внимания, которые прямо соответствуют двум базовым тропам языка и мышления – метонимии и метафоре:

Сдвиги внимания метонимического типа лежит в основе логического, рационального мышления, а метафорическая динамика свойственна для интуитивного, образного мышления. Истинно продуктивное мышление постоянно задействует оба типа сдвигов внимания, хотя в наше время людям часто не хватает умения мыслить метафорами. Как же этому научиться?

Метафора – естественная способность мышления, нужно лишь создать благоприятные условия. Во-первых, нужно расширить внимание, охватив весь контекст вещи, к которой мы ищем метафору. Во-вторых, отпустить внимание, позволив ему... Совершить метафору!

Успех зависит от иррационального, непредсказуемого скачка внимания, инсайта, поэтому это не метод конструирования метафор, но такой метод вообще невозможен. Однако того, что мы уже знаем, достаточно, чтобы сделать открытие хорошей метафоры более вероятным.

Есть два препятствия, которые затрудняют поиск ценной метафоры. Первое - бедность личного когнитивного репертуара, когда у мышления мало источников для метафорических образов. Второе – слишком сильное желание найти метафору, которая бы стала источником необходимой идеи. К счастью, эти препятствия преодолимы.

Когда метафора найдена, начинается захватывающий процесс её расшифровки, и если она действительно хороша, мы будем совершать всё новые и новые открытия - даже тогда, когда, кажется, метафора полностью исчерпана.

И всё же, истинно плодотворен не конкретный метафорический образ, а мгновения, когда сознание освобождается от уз структурного мышления и парит в потоке гештальта. В такие мгновения рождаются лучшие идеи, достигается самое полное понимание вещей.

Пытаться понять метафору полностью, описать её свойства исчерпывающе, найти методы её создания – все равно, что пытаться схватить ящерку за хвост. Можно ухватить, но невозможно уловить.